Профессиональная тайна адвоката

Деятельность адвокатуры тесно связана с правом гражданина на охрану личной жизни, гарантирующим ему уверенность в том, что его поступки и высказывания в сфере личного, интимного не будут фиксироваться, предаваться огласке и использоваться государственными и иными органами и лицами. Осуществление правовой охраны личной жизни граждан происходит в основном в двух на-правлениях: установления границ внешнего, постороннего вмешательства в сферу личной жизни и запрета распространения информации о ней.

Конституция Украины устанавливая право граждан на личную жизнь, одновременно указывает, что им гарантируется тайна переписки, телефонных переговоров, телеграфной и другой корреспонденции. Элемент тайны присущ и другим конституционным правам граждан. Так, право неприкосновенности жилища призвано обеспечить тайну уединения человека, его досуга, семейных и дружеских связей, духовных и материальных потребностей; право на защиту - возможность сохранить в тайне сведения, которые обвиняемый предпочитает сообщить лишь адвокату.

Обязанность хранить профессиональную тайну возложена не только на адвоката. Согласно Основам законодательства Украины о здравоохранении, врачи и другие медицинские, а также фармацевтические работники не вправе разглашать ставшие им известными в силу профессиональных обязанностей сведения о болезнях, интимной и семейной жизни граждан. Закон Украины о нотариате установил тайну нотариальных действий. Основы семейного законодательства Украины предусматривают тайну усыновления.

Меры охраны тайны личной жизни граждан предусмотрены и в процессуальном законодательстве. Согласно требованиям УПК Украины, гражданам гарантируется неприкосновенность жилища и никто не имеет права без законного основания войти в жилище против воли проживающих в нем лиц, личная жизнь граждан, тайна переписки, телефонных переговоров и телеграфных сообщений охраняются законом.

Положения УПК Украины обязывает следователя не допускать огласки выявленных при обыске и выемке обстоятельств интимной жизни лица, занимающего данное помещение, и других лиц. Охране личной жизни граждан содействует запрет домогаться в ходе судопроизводства показаний путем насилия, угроз и иных не-законных мер, действовать в ночное время, присутствовать при обнажении лица иного пола и др.. Для сохранения в тайне сведений об интимных сторонах жизни участвующих в деле лиц закрываются двери зала судебного заседания. Для охраны тайны общения личная переписка и электронные сообщения граждан могут быть оглашены в судебном заседании только с согласия лиц, между которыми происходили переписка и электронные сообщения; в противном случае эти данные исследуются в закрытом судебном заседании.

В гражданском праве содержатся нормы, охраняющие право человека на изображение; тайну дневников, писем, записок; тайну вкладов.

Охрана личной жизни несовместима с незаконным и необоснованным проникновением в сферу индивидуальной свободы в целях получения информации о гражданине. Закон не разрешает использование видеозаписи, фотографии, электроники, телевидения и других видов современной техники для наблюдения за личной жизнью граждан. В связи с этим нарушение конституционного права граждан на неприкосновенность жилища, тайну переписки, телефонных переговоров и телеграфных сообщений, на тайну усыновления и голосования влечет уголовную ответственность.

Поскольку нарушение законных интересов гражданина недопустимо, он должен иметь возможность получать сведения о работе государственных и общественных организаций, когда это касается его интересов. Отсюда понятно значение вывода о необходимости юридического закрепления права граждан получать интересующие их сведения и об ответственности за воспрепятствование реализации права граждан на информацию, за ее сокрытие, искажение и неправомерное употребление.

Одна из задач адвокатуры Одессы - содействие воспитанию граждан в духе точного и неуклонного исполнения законов, уважения к правам, чести и достоинству других лиц, к их праву на тайну личной жизни. Участие в разрешении данной задачи предполагает, что адвокат с уважением относится к правам, чести и достоинству граждан. Выполняя свои профессиональные функции, адвокат не вправе задавать вопросы и допускать в устной или письменной форме высказывания, оскорбительные для свидетеля, потерпевшего или иного лица, в нарушение закона разглашать их личные тайны. При истребовании документов через юридическую консультацию адвокату необходимо помнить о конституционном праве на охрану личной жизни граждан.

Адвокат не вправе представлять следователю и суду материалы, полученные с нарушением личных тайн граждан. В качестве доказательств эти материалы недопустимы. Например, по делу о признании брака недействительным адвокат ответчицы ходатайствовал о приобщении к делу переписки истца. Убедившись в том, что ответчица не является отправителем и получателем писем, суд сослался на положения Конституции о тайне переписки и в удовлетворении ходатайства отказал. Суд поступил правильно, поскольку письма были добыты ответчицей и представлены ее адвокатом с нарушением закона.

Как известно, суд или иной орган не вправе выяснять обстоятельства личной жизни граждан, не имеющие отношения к делу. Равным образом нет такого права и у адвоката. Он должен учитывать, что его действия и действия других лиц, связанные с информацией о личной жизни граждан, могут производиться лишь с узкоцелевым назначением. Данное положение относится ко многим лицам. Например, нотариусу не дано право выяснять мотивы, по которым гражданин решил составить завещание, а работнику банка - причину снятия вкладчиком со своего счета значительной суммы.

Обязанность хранения тайны адвокат не может нарушить, полагая, что это не повредит или даже поможет представляемому. Вместе с тем в исключительных случаях может возникнуть очень сложная ситуация: подзащитный отрицает обвинение и сообщает адвокату о реабилитирующем обстоятельстве, но оглашать его отказывается. Вправе ли адвокат раскрыть то, что ему было доверено как тайна? Если он выполнит волю подзащитного - приговор будет обвинительный; если нарушит молчание, а следовательно, и доверие, подзащитный, возможно, будет спасен. Такой исключительный случай описан Я. С. Киселевым. Вопреки возражениям подзащитного, он ходатайствовал о вызове и допросе свидетельницы. Адвокат поступил правильно, поскольку его подзащитного могли приговорить к расстрелу. Защищая несовершеннолетнего или человека, не способного к самостоятельной защите из-за психических или физических недостатков, а также участвуя в деле о преступлении, за которое может быть назначена смертная казнь, адвокат наделяется большей процессуальной самостоятельностью. По остальным же делам процессуальная самостоятельность адвоката ограничена и вряд ли он может заявлять ходатайство, подавать жалобу и совершать иные процессуальные действия против воли подзащитного.

Обязанность адвоката не разглашать сведения, полученные им в связи с оказанием юридической помощи, - существенная гарантия права обвиняемого на защиту и других конституционных прав личности. Вопрос этот для адвоката является как этическим, так и юридическим.

Принцип адвокатской тайны установлен не только в интересах охраны личной жизни. Его необходимость обусловлена и заинтересованностью общества и государства в надлежащем осуществлении юридической помощи, а это немыслимо без доверия к адвокатам со стороны обращающихся к ним лиц. И действительно, например, обвиняемый вправе, но не обязан давать показания. Однако эта гарантия может оказаться нереальной, если следователь или суд смогут получать необходимые сведения путем допроса защитника. При таком положении обвиняемый будет вы-нужден решать, говорить ли ему с защитником лишь о том, что не может ему повредить, или рассказать все и тогда подвергнуть себя опасности ухудшить свое положение по сравнению с тем обвиняемым, который отказался от помощи адвоката. Запрет адвокату принимать поручение, если он ранее оказывал юридическую помощь лицу, интересы которого противоречат интересам обратившегося с просьбой о ведении дела, также связан с необходимостью исключить разглашение личных тайн граждан.

Законодательство, охраняющее профессиональную тайну, наполнено большим нравственным смыслом. Нарушение доверия, вероломство всегда вызывали чувство негодования. И если недопустимо разглашение тайны, вверенной «под честное слово», то тем более это недопустимо для лица, доверие к которому обусловлено его профессией.

Нельзя забывать также, что престиж правосудия определяется и средствами, которые закон разрешает употреблять в судопроизводстве. Престиж правосудия несомненно пострадает, если цели уголовного или гражданского судопроизводства будут достигаться с использованием таких средств, как получение с нарушением тайны, информации адвоката о лице, обратившемся к нему за помощью. Органы государства достаточно вооружены в отыскании истины и в такой информации не нуждаются. Отсюда необходимо, чтобы лица, обращающиеся к адвокату, видели в нем человека, который окажет им юридическую помощь и не повредит разглашением известных ему сведений. Институт профессиональной тайны адвоката является публично- правовым, с его помощью гарантируются интересы как правосудия, так и личности.

Сведения, составляющие личную тайну граждан, адвокат может почерпнуть из порученного ему дела, на приеме в юридической консультации, где он составляет деловую бумагу или дает совет. Но во всех случаях адвокат не вправе разглашать сведения, полученные им в связи с оказанием юридической помощи.

Разглашением являются те случаи, когда полученные адвокатом сведения становятся известными хотя бы одному постороннему лицу. Иногда адвокату требуется посоветоваться с коллегами, которых нельзя отнести к посторонним. Однако и в этом случае нужно стремиться к сдержанности и избегать разглашения излишних сведений. Аналогично должно быть при обсуждении результатов проверки работы адвоката на заседании президиума или в юридической консультации и т. п.

Способы разглашения различны: сообщение в беседе или частном письме, в докладе или публикации, путем ознакомления с адвокатским досье и т. п. Но независимо от способа, умысла или неосторожности адвоката и вида оказанной им юридической помощи, виновное поведение адвоката противоправно и аморально, а поэтому должно быть рассмотрено президиумом коллегии адвокатов.

В целях неразглашения личных тайн граждан необходимо не только свидание наедине защитника и обвиняемого. Требуются и иные меры, обеспечивающие секретность обмена информацией между адвокатами и лицами, обращающимися за юридической помощью.

Сам факт обращения в юридическую консультацию может отражается в регистрационных данных, в которой со слов клиента указывается его фамилия, имя, отчество и адрес. Всегда ли необходимы эти сведения о личности клиента?

Например, в Европе существуют консультации по семейным проблемам, где прием ведет врач, педагог, юрист, психолог и другие специалисты и у посетителей никто не спрашивает ни имени, ни адреса, ни места работы. В Одессе и других городах действует «телефон доверия», анонимность и доступность которого позволяет человеку обсудить с психологом, невропатологам, социологом самые драматические ситуации. Возникают наркологические кабинеты и платные амбулатории, где лечение проводится анонимно. Особенность такой практики в том, что гражданин не откажется от необходимой ему помощи из-за боязни фиксации и дальнейшего распространения сведений о нем и его личной жизни.

Эти проблемы относятся и к юридической помощи. Иногда от нее отказываются в связи с нежеланием сообщать данные и своей личности. Между тем фамилия, имя, отчество, адрес клиента и содержание его вопроса вряд ли нужны, например, при предоставлении юридических консультаций. Хотя с расширением таких сведений трудно согласиться, есть адвокатские объединения, где в целях контроля за качеством консультационной работы, с учетом мнения клиентов на записываются их беседы с адвокатами. Под предлогом борьбы за укрепление дисциплины адвокатские объединения могут вести журналы, в которых указывать не только фамилию, имя, отчество и адрес клиента, но и место его работы.

Обязанность хранить тайны клиентов должна распространяться не только на адвокатов, но и на всех работников адвокатского объединения (помощников бухгалтеров, секретарей и др.). В этих целях от работника необходимо получать обязательство о сохранении в тайне сведений о клиентах, обладателем которых он оказался в связи с работой в адвокатском объединении.

Согласно Закону Украины Об адвокатуре и адвокатской деятельности, «адвокат не может быть допрошен в качестве свидетеля об обстоятельствах, которые стали ему известны в связи с исполнением обязанностей защитника или представителя».

Из данной нормы о закона следует ряд существенных выводов.

Адвокат не может быть допрошен как в случае участия в деле в качестве защитника, так и представителя потерпевшего, гражданского истца и гражданского ответчика. Допрос исключается не только в уголовном судопроизводстве, но и в других производствах. Адвокат не может быть допрошен как по тем обстоятельствам, которые ему сообщил обвиняемый или иное представляемое лицо, так и по тем, которые адвокат узнал от родственников обвиняемого или из других источников в связи с осуществлением профессиональных функций.

Мнение союзных республик о том, что защитник не может быть допрошен лишь об обстоятельствах, которые ему известны от подзащитного, не соответствует требованиям Закона Украины Об адвокатуре и адвокатской деятельности.

Закон охватывает широкий круг обстоятельств, по которым допрос адвоката исключается. Сюда входят обстоятельства, которые стали известны адвокату «в связи с исполнением им обязанностей защитника или представителя». Следовательно, это могут быть обстоятельства, касающиеся любого участника процесса и даже лица, не допрошенного по делу.

По мнению А. Л. Цыпкина, если обвиняемый отрицает обвинение и признался своему адвокату «до открытия судебного заседания или даже до поступления дела в суд, то адвокат должен отказаться от ведения защиты. Более сложным является положение защитника в том случае, когда он становится обладателем тайны уже во время судебного заседания. Защитник, не раскрывая доверенной ему тайны, вместе с тем не ведет защиту в направлении, противоположном правде по делу». Подобные доводы представляются неприемлемыми. Во-первых, если подзащитный отрицает обвинение, он вряд ли станет говорить адвокату, что совершил преступление. Во-вторых, закон запрещает адвокату отказываться от принятой на себя защиты обвиняемого. В-третьих, вовсе не исключено несоответствие признания «правде по делу». Ведь даже процессуально оформленное признание не имеет предустановленной силы, а в данном случае речь идет о не¬возможности разглашения тайны и проверки признания. Отсюда вывод: если обвиняемый сообщит адвокату о совершении преступления, адвокат должен вести защиту и исходить из материалов дела, а не из отсутствующего там признания.

Правильно отмечал М. С. Строгович, что запрет допроса защитника в качестве свидетеля - политически важное положение, содействующее доверию граждан к адвокатуре, гарантирующее свободу пользования помощью адвокатов. Представляется, что если при свидании адвоката с подзащитным присутствовал переводчик, то исходя из смысла уголовного процессуального кодекса не может допрашиваться в качестве свидетеля и переводчик.

По мнению некоторых авторов, «если адвокату в связи с исполнением обязанностей защитника становятся известны от обвиняемого или других лиц сведения о готовящемся или совершенном преступлении, недонесение о котором - уголовно наказуемое деяние, он обязан сообщить об этом соответствующим должностным лицам». Данное утверждение противоречит законодательствам об адвокатуре и об уголовном судопроизводстве. Несовместимо оно и с уголовным законодательством, по которому адвокат субъектом уголовной ответственности за сокрытия преступления не является.

Иногда, ссылаясь на жизненные ситуации, предлагается рассматривать Закон ОБ адвокатуре и адвокатской деятельности и положения УПК, УК Украины и в таких случаях сопоставлять удельный вес опасности и вреда как нарушения, так и соблюдения адвокатом тайны и решиться на отступление от принципа адвокатской тайны.

С подобной позицией согласиться нельзя. Вопреки такого мнению и «жизненные ситуации» адвокат, следователь и суд не могут «решиться на отступление от принципа», пренебречь требованиями закона и нравственности, запрещающими допрос адвоката и разглашение вверенной ему тайны. Адвокат и другие участники процесса обязаны неуклонно соблюдать закон, а не заниматься сопоставлением удельного веса как его нарушения, так и соблюдения. Если адвокат и даст показания, изобличающие подзащитного или другое лицо, обратившееся за юридической помощью, то и тогда было бы незаконным использование показаний адвоката, поскольку в качестве доказательств они недопустимы.

Адвокат не вправе, а обязан отказаться от дачи показаний. Если же адвокату стали известны существенные, важные обстоятельства, подлежащие доказыванию по уголовному или гражданскому делу, независимо от оказания юридической помощи, то для запрета его допроса основания отсутствуют. В этом случае адвокат не вправе выполнять профессиональные обязанности по данному делу и может быть допрошен как свидетель. Когда же адвокату до обращения за юридической помощью стали известны второстепенные обстоятельства, не связанные с существом обвинения, его допрос в качестве свидетеля не должен проводиться, так как устранение данного адвоката может значительно стеснить право обвиняемого на защиту.

Исходя из публично-правового значения профессиональной тайны и интересов охраны личной жизни граждан, следует признать, что обязанность сохранения тайны должна лежать на адвокате с момента оказания им той или иной юридической помощи. Именно с этого времени, а не с момента приема адвокатом защиты обвиняемого или представительства интересов других лиц информация, полученная адвокатом, не подлежит разглашению. Закон запрещает адвокату как разглашать тайну, так и принимать поручение, если он ранее оказывал любую юридическую помощь лицу, интересы которого противоречат интересам лица, обратившегося к адвокату с просьбой о ведении дела или об иной юридической помощи. Считая же, что обязанность сохранения тайны лежит на адвокате только с момента приема защиты, вопреки закону придется признать возможным представлять лицо, интересы которого противоречат интересам того, кому ранее адвокат оказывал юридическую помощь без участия в деле. Поэтому трудно согласиться с утверждением о недопустимости допроса адвоката лишь в случае, «если он вступил в дело», получил сведения «в связи с принятой на себя защитой». Адвокат может получить сведения, например, при обращении к нему за консультацией или при обсуждении вопроса о его участии в деле, за которым прием защиты не последовал, однако, по-видимому, и тогда адвокат не может быть допрошен о сообщенных ему обстоятельствах. При ином порядке граждане будут вынуждены избегать обращения к адвокатам.

Обязанность сохранять тайну остается и после прекращения отношений, в силу которых она возникла, после смерти представляемого, клиента. Поэтому нельзя безоговорочно согласиться с тем, что «при проверке вновь открывшихся обстоятельств, а равно при расследовании и судебном разбирательстве дел о злоупотреблениях следователя, судьи или других лиц, при производстве по какому-либо делу защитник может быть допрошен в качестве свидетеля». Закон исключает допрос адвоката «об обстоятельствах, которые стали ему известны в связи с исполнением им обязанностей защитника или представителя». Следовательно, адвокат вряд ли может быть свидетелем в указанных и других случаях, так как информация получена им «в связи с исполнением» профессиональных обязанностей.

Суд и следственные органы не вправе допрашивать адвоката независимо от того, желает он дать показания или нет. Закон об этом изложен в такой редакции, которая исключает какое-либо иное его понимание: вызывать и допрашивать адвоката запрещается. Причем от адвоката нельзя требовать не только сведений, полученных им в устных беседах с обвиняемым и другими лицами, но и его досье и т.п. Отступление от такого порядка влечет нарушение права обвиняемого на защиту и прав других граждан.

Но если недопустимы в качестве доказательств показания адвоката о подзащитном и других лицах, то допустимы ли в уголовном или дисциплинарном производстве показания обвиняемого о своем защитнике? Поскольку закон признает объяснения между адвокатом и подзащитным тайной, нет сомнения, что тайна должна составлять привилегию не только обвиняемого, но и привилегию защитника. Если разглашение поставить в зависимость от усмотрения обвиняемого, то окажутся необходимыми и способы ограждения адвоката от того положения, в котором он оказывается, соблюдая закон о тайне общения с подзащитным. Из чувства самосохранения адвокату придется избегать свиданий наедине либо заботиться о подыскании свидетелей на случай различных наветов, шантажа и обвинений. Однако все это совершенно неприемлемо. Адвокаты Одессы верно подчеркивают отсутствие у следователя права допрашивать обвиняемого о содержании его беседы с защитником. Другими словами, сохранение тайны необходимо и в качестве гарантии нормальной адвокатской деятельности.

Обвиняемому, его близким и адвокату должна быть обеспечена возможность свободно говорить обо всем, что они считают нужным, без опасения, что сказанное будет обращено кому-либо из них во вред. Ведь они готовятся к защите, а не к совершению какого-либо запрещенного действия. Кроме того, сведения о принятии защиты, оплате труда адвоката и других непроцессуальных вопросах юридической помощи, о содержании бесед обвиняемого с адвокатом не входят в предмет доказывания по возбужденному уголовному делу. Указанные сведения нельзя получать не только от защитника и обвиняемого; вряд ли их можно получать и от близких обвиняемому лиц при их допросе в качестве свидетелей. Согласно закону, в качестве свидетеля вызывается лишь то лицо, которому «могут быть известны какие-либо обстоятельства, подлежащие установлению по данному делу»; свидетель вправе знать, по какому делу он вызван, и его допрос ведется не о чем угодно, а об обстоятельствах, подлежащих установлению по данному делу. Поэтому свидетель вправе уклониться от показаний по обстоятельствам, не имеющим отношения к данному делу.

Устранение вопросов, не имеющих отношения к делу, ограждает права и интересы свидетеля и других лиц. Получение же от обвиняемого и свидетелей сведений о непроцессуальных вопросах юридической помощи и беседах с адвокатом способно затруднить установление истины по данному делу и ограничить как гарантии права обвиняемого на защиту, так и гарантии адвокатской деятельности.